Когда я проснулся, солнце было уже высоко.

«Вот блин, — подумал я. — Собирался же встать пораньше».

Оказалось, что ещё только половина восьмого. Солнце встало три часа назад.

Основная достопримечательность Териберки — водопад. Все уважающие себя однодневные туры включают в себя посещение водопада. И в Лодейном везде установлены таблички, указывающие путь к водопаду.

Я натянул ботинки, на всякий случай кинул в рюкзак джемпер (как оказалось, не зря, невзирая на ярко светившее солнце) и отправился в путь. От Лодейного до водопада около 3,5 километра с периодически возникающими видами на Баренцево море (соответственно, на Северный Ледовитый океан).

Утреннее солнце припекало, и куртка отправилась вслед за джемпером в рюкзак. Дорога к водопаду минует териберскую свалку и метеостанцию, которая выглядит действующей. Навстречу мне проехало два автомобиля — люди возвращались с ночёвки на берегу какого-нибудь из многих озёр или даже самого океана.

Чуть позже народу на дороге прибавилось. Если в географическом плане здесь и край света, то в социальном — ничуть. На берегах озёр стоят палатки, туда-сюда ездят машины, куча таких же, как я, пеших туристов. Короче говоря, никакого уединения.

Удивительно, но голые скалистые пейзажи отнюдь не унылые. Тундра — это очень красивое место. Её краски яркие, но сдержанные. Её горы суровые, но привлекательные. Её озера стальные, но не холодные.

Погода здесь меняется каждый час. Сначала мне было жарко, потом солнце закрыли тучи, и я надел джемпер. После пришлось надеть и куртку — начал капать мелкий солёный дождь. Потом опять выглянуло солнце. Единственное неизменное здесь погодное явление — ветер. Он дует всегда и несёт с океана соль.

Это не ласковый бриз, он пробирает сквозь одежду и больно щиплет кожу. Но, пробиваясь между сопок, заглядывая в расщелины, он становится смирным и просто приятно охлаждает.

Кажется, на этой широте всё построено на противоречиях. Но они не соперничают друг с другом, а все вместе складываются в картину спокойной мощи северной природы. Противоречие есть даже в этой непротиворечивости контрастов.

Рассуждая так про себя (и постоянно раздеваясь и одеваясь), я дошёл до водопада. Он слышен издалека: небольшой ручеёк, вытекающий из Малого Батарейского озера, падающий с огромной высоты, барабанит по скалам и дальше по камням течёт в океан. Сколько же лет ему понадобилось, чтобы пробить глубокий и узкий каньон в береговой линии!

На этом большая часть людей заканчивает своё знакомство с берегом Кольского полуострова. Но на самом деле это не конец. Если продолжить путь, то можно прийти к батарее береговой обороны №199.

Такие батареи ставились на северном побережье для того, чтобы не дать противнику десантироваться, и комплектовались корабельными орудиями.

Проезжей дороги к батарее нет — только тропинка, которая то обрывается, то внезапно вновь появляется.

Сперва, впрочем, вполне себе сносная дорога огибает Малое Батарейское озеро и ведёт к Большому Батарейскому. Тут я и заблудился — на самом деле нужно было свернуть на едва заметную в зарослях тропинку. Я же отошёл в сторону от «народной тропы», на берег озера.

«Раз уж судьба привела тебя к озеру, нужно это сделать, — сказал я себе. — Ты съел вокзальную сосиску, и ничего не случилось. Это шаг к бессмертию».

Так мотивировав себя, я разделся и, исколов пятки о ягель, направился к озеру. Камни внезапно оказались намного более скользкими, чем я думал.

«Ага, навернись тут головой о камень, — мелькнула у меня гнетущая мысль. — Через неделю случайно найдут».

В общем, камни там такие скользкие, что удержаться на них невозможно. В целом, это было и неплохо, потому что пути назад не было, и я практически соскользнул в стальную воду. На удивление, оказалось не так и холодно: думаю, что в умеренное лето такая же температура воды в наших реках. Долго не просидишь, но и за пять минут не замёрзнешь. Но, вероятнее всего, обычно там всё-таки холоднее. Весь июль в Северной Европе, в том числе и на Кольском полуострове, стояла аномальная жара за +30. Очевидно, вода в озере неплохо прогрелась за это время.

Благодаря тому, что озеро находится в своеобразной «чаше», со всех сторон закрытой сопками, ветер здесь дует слабый. Так что я очень быстро обсох, но совершенно не замёрз. С чувством выполненного долга, я вернулся на дорожку к батарее.

Пройдя через заросли, я понял, что отмеченная на maps.me дорожка, на местности не существует. В действительности дальше можно идти как угодно, сверяясь только с направлением. Это настоящая пересечённая местность, которая начинается с перехода горной речки по разбросанным камням. Потом нужно взбираться на сопки, идти по ягелю (а это очень странно, потому что он мягкий и немного проседает), пытаться не оступиться на уступах и не споткнуться о камень.

Если всё пройдёт успешно, то можно оказаться на высоком мысе. Ржавые стволы торчат в небо, но выглядят на фоне природы так беспомощно, что едва ли не вызывают саркастическую ухмылку.

Океан метался внизу, как разъярённая собака на цепи. Он бы с радостью поглотил меня, но я сидел слишком высоко. Ему оставалось только разбивать скалы и, распыляясь в брызги, шуметь где-то внизу.

Но это было моё кажущееся превосходство. Когда я уйду в никуда и стану ничем, он будет здесь. Через тысячу лет и через десять тысяч, и, если всё пойдёт хорошо, то и через сотню тысяч. Он будет бить камни, будет грохотать, будет злым и холодным.

Нет, он не поглотил бы меня с радостью. Правда в том, что я для него слишком незначителен, и ему на меня наплевать. Я приду и уйду, а он здесь был, есть и будет…

Снова начал накрапывать дождь. На этот раз тучи сплошь заволокли небо, и я понял, что пора в обратный путь. Я попрощался с ним (и ему, конечно, было на это наплевать) и, оскальзываясь на камнях, пошёл назад. После свидания с океаном всё вокруг внезапно стало безжалостным и неуютным.

В Териберку я вернулся уже под проливным дождём, но это меня нисколько не огорчило. И даже то, что завтра мне нужно было в семь выехать из Териберки, день провести в Мурманске, вечером вылететь в Санкт-Петербург, где-то там найти ночлег и только послезавтра днём вернуться в Минск, меня уже не слишком беспокоило.

Океан успел кое-что объяснить мне за тот час, что длился наш разговор.