День первый.

Я вышел на перрон под накрапывающий дождь. Впереди меня ждала увлекательная поездка на Кольскую сверхглубокую скважину, два дня на краю света в Териберке и свидание с океаном.

Станция в Мурманске «двухэтажная» — платформы и пути расположены ниже уровня вокзала. Вообще весь город стоит на сопках, уступами спускаясь к Кольскому заливу, на берегу которого находится грузовой порт.

Привокзальная площадь в шесть утра была пустой. Все приехавшие как-то незаметно рассредоточились кто на такси, кто на троллейбус. В паре минут от вокзала находится центр города — площадь Пять Углов.

Википедия утверждает, что раньше на ней сходились пять дорог (хотя не уточняет, когда именно раньше, ведь до 1990 года площадь носила имя советской конституции, которая явно тут не сходилась).

Сейчас это обычный прямоугольник, над которым возвышается здание гостиницы «Арктика» (после приватизации «Азимут Отель Мурманск»), самое высокое здание за Полярным кругом. Перед ней есть подобие клумбы с бурьяном, гигантские бабочки и антитеррористический стенд. Ещё в одном из углов площади есть друг всех приезжих — «Макдональдс», на крыльце которого сомнительного вида личности предложили мне поменять валюту или обзавестись недорогим мобильником.

Площадь Пять углов была такой же пустынной, как и привокзальная. Я свернул на проспект Ленина — широкий и безлюдный. Изредка меня обгоняли ранние троллейбусы. Проспект Ленина — обычный парадный проспект советского города: дома в стиле сталинского ампира и деревья на краю тротуара. Из-за деревьев выглядывает целеустремлённый Ленин, уверенно сжимающий в руке картуз.

Ближе к семи утра начали появляться люди, спешащие на работу. Чтобы спешить было не так скучно, зарядил дождь, отчего и так серый Мурманск стал свинцово-серым. Мурманские перспективы заволокло пеленой.

В путеводителях писали, что лучший вид на Мурманск открывается со смотровой площадки в посёлке Абрам-Мыс, расположенном на противоположном берегу Кольского залива. Раньше туда можно было переправиться на катере, но в 2013 году он накрылся медным тазом. Теперь в Абрам-Мыс надо ехать на 24-м автобусе через новый мост через залив. Дорога занимает минут сорок.

Я, уже промокший насквозь, укрылся в повидавшем всякого остановочном павильоне на улице Траловой. На противоположной стороне улицы вдоль проезжей части тянулась теплотрасса. На ней висел прилепленный скотчем лист бумаги с надписью аршинными буквами «ДОСУГ» — и телефоном внизу.

После десятиминутного ожидания я уже сидел в новеньком «МАЗе» и боролся с запотевающими окнами. Честно сказать, ничего особенного снаружи не показывали, и я прекратил борьбу. Мы ехали вдоль портовой промзоны, слева тянулись подъездные пути с редкими вагонами и маневровыми локомотивами. Неспешная поездка убаюкивала, но регулярные разбитые железнодорожные переезды не позволяли расслабляться: поездка по ямам, засыпанным битым кирпичом, так себе удовольствие.

Наконец мы вырвались из города и помчались по мосту через Кольский залив, а затем по трассе. Ещё минут через 20 автобус прибыл в Абрам-Мыс. Большая часть пассажиров ушла в какую-то тропинку, которая не показалась мне добропорядочной. Я пошёл вниз по улице, на которой скоро кончился тротуар, а потом вверх по улице, где тротуара никогда не было.  По раскисшей обочине текли ручьи, а заброшенные и полузаброшенные дома выглядели на редкость удручающе. Если отсюда и открывался самый красивый вид на Мурманск, то вид на посёлок Абрам-Мыс красивым не был точно.

Мемориальный комплекс воинам Первого пункта противовоздушной обороны создали в 1988 году и за 30 лет он, видимо, не изменился, разве что чуть зарос травой и кустами. Смотреть на пушки и самолёты не слишком занимательно, а для «лучшего вида на Мурманск» нужно ещё пройти вверх по узкой тропинке, ориентируясь на синее сооружение.

Сооружение оказалось массивной постройкой, предназначенной, видимо, для созерцания видов. Судя по тому, что находилось внутри, здесь несколько поколений успели позаниматься многими видами созерцания. Впрочем, вид Мурманска действительно хорош, пусть даже и в пасмурную погоду. В общем-то, на этом знакомство с городскими достопримечательностями можно заканчивать: они все как на ладони. Памятник «Алёша», Кольский залив, церковь Спаса на Водах, грузовой порт…

Пощёлкав фотоаппаратом, я глянул на часы и решил возвращаться. Автобус в Абрам-мыс ходит примерно раз в час, а застревать здесь мне не улыбалось. Две бездомные собаки громким лаем дали понять, что мне здесь не рады. Так же неодобрительно покосилась на меня женщина, искавшая что-то на пепелище дома. Мне стало казаться, что даже одиноко уткнувшийся в кусты «ПАЗик» поглядывал как-то неприветливо.

— Всё тлен, — сказал я себе довольно громко; это должно было меня подбодрить, но не вышло.

Погода, ободранный посёлок и одинокие самолёты нагнали на меня тоску. Я зашёл в магазин и купил шоколадку, долго роясь в непривычных деньгах. Обратно я решил всё-таки пройти напрямик — по той дороге, которой испугался вначале. Она оказалась короче и не страшной: напротив, здесь даже была очень новая деревянная лестница с заасфальтированными подступами к ней. На мостике мне повстречался дворник с метлой и ведром. Вид у него был «когда я с зоны вышел, я скоро снова сел».

«Ну всё, вот сейчас тюкнет меня черенком, скинет с высокого берега в Кольский залив, и не увижу я океана», — подумал я.

Дворник, поравнявшись со мной, приветливо и золотозубо улыбнулся и сказал:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — улыбнулся я в ответ, и мне стало очень стыдно за свои мысли.

К автобусу я прибыл заблаговременно, как и почти все его пассажиры. Дородная фемина с золотыми коронками, устроившись в тёплом салоне, рассказывала  товаркам, как она стриглась за 800 рублей здесь, а в Мурманске такая же стоила бы 1200. А в отпуск она собирается в Минск (вот же совпадение!) на поезде. Билеты дорогие, и фемина доверительно на весь автобус сообщала приятельницам, что если бы не продавала налево, то, конечно, на билеты в Минск у неё бы не было.

Когда мы прибыли в Мурманск, уже было солнечно. Вообще, погода здесь меняется каждые пару часов, так что о прогнозах можно забыть. Я вновь оказался на знакомых Пяти Углах и осознал, что кроме поездного чая и шоколадки, еды во мне никакой нет.

У «Макдональдса» стояли знакомые лица, вновь предложившие валюту или, на худой конец, телефон. Подкрепившись, я отправился исследовать мурманские достопримечательности, которые видел с того берега Кольского залива.

Мурманск стоит на сопках, террасами спускаясь к Кольскому заливу. Серенькие многоэтажки при таком рельефе выглядят масштабно, но передвигаться по городу пешком трудно. Тем более что во многих местах тротуары и лестницы сильно разбиты.

Поэтому я решил сесть на троллейбус. Троллейбусы в Мурманске по большей части ЗИУ-682, прошедшие капитальный ремонт. Выглядят старенькими, но добротными, а внутри увешаны рекламой, как в Минске поезда метро. Система выглядит продуманной, троллейбусы ходят часто, так что пользоваться очень удобно.

Легко преодолев подъём проспекта Героев Североморцев, я вышел возле Семёновского озера. Глянув на возвышающуюся бетонную статую, я отправился к церкви Спаса на Водах. Это обычное здание псевдорусского стиля, ничем не выдающееся (разумеется, без контекста бетонных многоэтажек). Церковь — часть мемориала морякам, погибшим в мирное время. От неё по лестнице можно спуститься к маяку, а оттуда — на смотровую площадку. В 2009 году возле маяка установили фрагмент рубки подлодки «Курск».

Подниматься по лестнице было лень, поэтому я спустился вниз по проспекту Героев Североморцев и снова поднялся в горку на троллейбусе (не спрашивайте). На этот раз я с риском для жизни (почему-то на многих перекрёстках здесь не принято хоть как-то обозначать пешеходные переходы) пересёк проспект и оказался на благоустроенном кусочке набережной Семёновского озера, как будто именно сюда точечно упали «Дожинки».

Чтобы добраться до «Алёши», я пошёл по берегу озера под чириканье воробьёв и кряканье уточек. Семёновское — это средоточение досуга мурманчан. Возле него есть парк аттракционов, детский центр «Лапландия», внешне похожий на кораблик и океанариум, знаменитый своими тюленями и единственным в России дрессированным морским зайцем по имени Дик.

Миновав всё это культмассовое многообразие, я очутился на улице Александрова. О ней сказать нечего, кроме того, что единственным ярким пятном здесь является бар под названием «Бар» и магазин разливного пива. Дорога мимо гаражей приводит к мемориалу с длинным и пафосным названием «Защитникам Советского Заполярья в годы Великой Отечественной войны», в народе же его называют просто «Алёша». Навстречу мне двигается небольшая толпа интуристов, увлечённо разговаривающих по-английски и, видимо, впечатлённых масштабами монумента.

Собственно, сам «Алёша» — тридцатиметровая бетонная статуя солдата весом пять тысяч тонн. Он сурово смотрит на запад и виден практически отовсюду, ведь стоит на Зелёном мысу — самой высокой точке Мурманска. Сам мемориал с длинным названием ничем особенным не выделяется: типовое советское место возложения венков, произнесения речей и захоронения капсул с водой, землёй и посланиями потомкам. Злобный ветер почти задувает вечный огонь, на «Алёшу» давят заполярные облака, внизу гудит Мурманский торговый порт. Маленький мурманчанин, обречённый взрослеть среди панелек, портовых кранов и полярных ночей, задорно катается на трёхколёсном велосипеде и кричит покорному дедушке: «Смотри, как я умею!»

Я пошёл прочь от бетонного колосса, мальчонка резво обогнал меня на велосипеде. Дедушка степенно шагал позади нас, думая о своём.

Навигатор предлагал мне пройти через гаражный кооператив, но я не счёл это решение разумным. Впрочем, решение пройти через мурманские дворы тоже разумным не было: то, что на карте было обозначено пешеходной дорожкой, на деле оказалось тропинкой через бурьян.

По тёмному переходу я прошёл насквозь длинную пятиэтажку. За облезлым забором детского сада дети играли в догонялки, а дорога всё равно привела меня к гаражам. Тротуаров здесь, очевидно, не было никогда, фонари когда-то были, но сейчас от них остались только ржавые мачты с торчащими проводами. Как здесь можно ходить, когда два месяца в году совсем темно, а ещё четыре не светло, для меня осталось загадкой.

Сполна насладившись эстетикой мурманского спальника, я пришёл к памятнику ждущей. Это собирательный образ женщины, ждущей чьего-то возвращения из плавания. Вокруг неё лежит плитка и разбиты чахлые клумбы. Посмотрев ещё раз на Кольский залив, я сел в автобус: пора было селиться в жильё.

День последний.

Я приехал из Териберки в десять утра, хотя по расписанию прибытие в одиннадцать. Самолёт в Санкт-Петербург был только в девять вечера, так что ещё одиннадцать часов нужно было чем-то заниматься в Мурманске.

С автовокзала я потопал в сторону вокзала морского, возле которого пришвартован некогда флагман северного флота — первый в мире атомный ледокол «Ленин». В одиночку слоняться по кораблю никак не разрешается, поэтому желающих его посетить пускают группами человек по двадцать.

В кассе прошу себе один билет.

— Вы из России? — спрашивает у меня кассир.

— Нет, из Беларуси, — отвечаю я, чувствуя подвох.

Оказалось, что для граждан России билет стоит 150 рублей, а для других – сразу 500. Но я ни о чём не жалею.

Сама экскурсия занимает чуть меньше часа, и за это время успевают показать кают-компании для офицеров и для матросов, каюты командного состава, ходовую рубку, машинное отделение и реакторный отсек. Самого реактора, конечно, нет: вместо него балласт. Так что «Ленин» всё ещё на плаву, но сам ходить не может. Удивительное совпадение судьбы с обитателем московского мавзолея!

Зарядил крупный частый дождь. Я вздохнул и снова укутался во всю одежду, которая была. До самолёта оставалось шесть часов и российские рубли в кошельке. Я твёрдо решил их прокутить, нашёл на TripAdvisor лучшие рестораны Мурманска и отправился вести разгульный образ жизни. Камчатский краб (он, кстати, прекрасно акклиматизировался в Баренцевом море и водится там косяками) имел вкус краба, оленина была мягкая и вкусная, морошковый компот кисленький. В общем, всё было отлично, вот этот ресторан рекомендую.

Сытый и довольный, я выкатился из ресторана и пошёл на автобус. На старом железном заборе сидели нахохлившиеся голуби. Я достал фотоаппарат и сделал два кадра.

— А зачем вы здесь фотографируете? — вдруг услышал я голос за спиной.

Я обернулся. Передо мной стояла немолодая женщина невысокого роста и пронзительного взгляда.

— А в чём дело? — спросил я.

— Вы профессиональный фотограф или так… агент поневоле? — старушка не ослабляла напора.

Я оказался в затруднительном положении. Ни тем, ни другим я не был, надо было врать. Я решил сказать, что я фотограф — это явно лучше, чем агент поневоле. А чувства юмора у бывших народных помощниц КГБ по определению не имеется.

— Фотограф, — сказал я как можно более твёрдо. — Смотрите, как интересно голуби сидят, вот я голубей и фотографировал.

Тут же я испугался, не сказал ли слишком много. Вдруг это ракетные голуби стратегического назначения?

Но старушка вроде бы удовлетворилась. Подошёл автобус, я сел в него, расплатился с кондуктором и вдруг увидел, что старушка сидит в том же автобусе и старательно смотрит в окно. Мы вышли на площади Пять Углов.

— А вы всё-таки откуда? — старушка не сдавалась.

Я честно и подробно описал, откуда я и, на всякий случай, добавил, что я уже уезжаю.

— А я вас приняла за совсем другого человека, — призналась старушка.

— Это не я, — энергично замотал я головой.

Мы распрощались и я, чувствуя, как за мной следят из кустов, поспешил на Привокзальную площадь, откуда отправляются автобусы в аэропорт «Мурмаши».

До аэропорта я доехал один. Внутри «Мурмаши» больше напоминают провинциальный автовокзал. Пара киосков с сувенирами из Заполярья, небольшое кафе и туалет в подвале. В туалете богатые зеркальные потолки.

Я зарегистрировался, прошёл контроль и два часа просидел в зоне вылета. Народа прибавилось, рейс на Санкт-Петербург был полный.

Напоследок Заполярье выдало мне яркий закат и холодный ветер.