Когда же Гитлер узурпировал власть, возникла идея отразить величие идей фюрера в громадном комплексе, способном вместить всех собравшихся на съезд членов партии (а членами партии к 1934 году числились 850 тысяч человек). Разумеется, воплощение этой идеи было поручено Альберту Шпееру.
Вдохновившись многими античными постройками, Шпеер задумал возвести на окраине Нюрнберга на площади в 11 квадратных километров колоссальные сооружения, одно больше другого. В общем, чтобы никому не было тесно.

В целом, из всего задуманного было завершено только одно сооружение. Строительство началось в 1934 году, но уже в 1939 Гитлер начал Вторую мировую войну, и приоритеты несколько сместились. Кроме того, какие-то сооружения пострадали или были уничтожены бомбардировками, что-то взорвали уже после войны. Но и то, что осталось, поражает воображение.
Территория партийных съездов располагается вокруг пруда Дутцендтайх. Он и парк вокруг ещё с XIX века приглянулись жителям для прогулок и воскресных пикников. Здесь же находился и нюрнбергский зоопарк.

Пожалуй, единственной частью всей территории, которая обрела законченный вид и несколько раз использовалась для мероприятий с участием Гитлера, является Роща Луитпольда. Названная так в честь принца-регента Баварии, изначально она была разбита для участников Баварской выставки 1906 года. Рядом с Рощей был построен павильон, в котором демонстрировались достижения машиностроения. В 1930 году в Роще был открыт мемориал нюрнбержцам, погибшим в Первую Мировую войну.

С 1933 года Роща Луитпольда была переименована в Арену Луитпольда. Все деревья вырубили, постройки (кроме мемориала и машиностроительного павильона) снесли. Мемориал очень понравился Гитлеру, поэтому его оставили, несколько расширив количество поминаемых: теперь он также был памятником всем «героям движения», погибшим во имя строительства национал-социализма. Пикантную подробность о том, что среди героев Первой Мировой войны немало нюрнбержских евреев, замалчивали.
От мемориала была проложена гранитная «полоса» к противоположной части арены — полукруглой трибуне для фюрера.

Машиностроительный павильон был перестроен Шпеером и стал называться «Павильон Луитпольда». Он предназначался для торжественны собраний на 16 тысяч персон. Павильон и трибуны были уничтожены во время бомбардировок. Восстанавливать их не стали, а на месте павильона теперь концертный зал. Мемориал теперь посвящён погибшим в обеих Мировых войнах и всем жертвам национал-социализма.

Самое большое сохранившееся здание — это Зал Собраний. Старт его строительству 11 сентября 1935 года дал лично Адольф Гитлер, заложив первый камень в основание будущего «колосса». Вдохновлённый Колизеем архитектор Людвиг Руфф (после его смерти руководство строительством принял сын Франк) задумал полукруглое здание с внутренним двором. В свои лучшие годы оно должно было вмещать 50 тысяч человек и иметь высоту 70 метров. Кстати, на стадии проектирования Руфф консультировался лично с фюрером, а впоследствии Гитлер сам выбирал по каталогу гранит для облицовки (камень доставляли из 80 разных районов Германии). Ну и вишенкой на этом циклопическом торте должна была стать стеклянная крыша, которая бы превратила Зал Собраний действительно в огромный зал на 50 тысяч человек.

Правда, достроить удалось только половину: стены поднялись над землёй на 39 метров. С началом войны строительные работы, в которых задействовали 1.400 рабочих, были остановлены. Но затраты и на это оказались впечатляющими: из планировавшихся 42 миллионов рейхсмарок потратили все 70 (а это примерно 28 миллионов долларов в 1934 году, т.е. 510 миллионов нынешних, да, «Зенит-Арена» по-прежнему вне досягаемости). Впрочем, в эту сумму «вложились» только стены до половины высоты.

Бомбардировки Нюрнберга не обошли это исполинское сооружение стороной. После войны оно было переименовано в политически нейтральное «Круглое выставочное здание», и одна выставка там даже прошла. В 1948 году власти Нюрнберга организовали «Немецкую строительную выставку», желая тем самым откреститься от выдающегося нацистского прошлого города.

Впрочем, вопрос о том, что же делать с этой громадиной, не решался ещё полвека. Её предлагали переделать в стадион, развлекательный центр, кинотеатр и даже дом престарелых. Но все эти проекты упирались в две непреодолимые преграды. Во-первых, репутация главного сооружения нацистов никуда не делась. Во-вторых, любое перепрофилирование требовало столь громадных вложений, что на эти деньги проще было построить дом престарелых на Луне. Поэтому власти в 1969 году приняли решение просто сдавать помещения разным компаниям в аренду.

В 1998 году власти Нюрнберга провели целую конференцию, чтобы ответить на вопрос: как же всё-таки следует поступить с нацистской архитектурой. Тогда же был проведён и конкурс на лучший проект реконструкции северного крыла Зала Собраний под Центр архивной документации нацистской партии. Победил в проекте Гюнтер Домениг. Его проект практически никак не затронул архитектуру собственно Зала Собраний: Домениг сознательно не хотел притрагиваться к сооружению со столь неоднозначной историей, а тем более делать какие-то шаги к его достройке.

Докуцентр — это интерактивная экспозиция. Двигаясь по залам, посетитель видит восхождение нацистской партии: от первых неуверенных «зиг хайль» до факельных шествий и многотысячных митингов. Чем дальше продвигаешься по выставке, тем мрачнее и страшнее она становится. То, что вначале воспринимается как политика (вот газеты, вот митинг с лозунгами, вот вышла книга «Майн кампф», вот футболка с портретом Гитлера, вот кепка с теми же усиками), в середине переходит в ужасающие снимки из концлагерей и документальные кадры, показанные на Нюрнбергском процессе.

А в конце по стеклянному коридору наперерез ряду колонн можно выйти во внутренний двор. И увидеть, что теперь это всё — груда кирпича. Именно так выглядит Зал Собраний изнутри.

Площадь народных празднеств — это огромное пространство прямо перед Залом Собраний. Именно здесь располагался Нюрнбергский зоопарк, выселенный Шпеером за несоответствие масштабному замыслу. Сегодня на площади проводят фестивали, сюда приезжают цирки шапито.

От Площади начинается Большая улица, Groβe Straβe. Насколько она велика? Стоя на ней, не до конца понимаешь: ты всё ещё в городе или где-то посреди поля, вымощенного гранитными плитами. Ширина улицы — 60 метров, а длина планировалась 2 километра. Центральная ось территории партийных съездов должна была связать Зал Собраний и огромное Марсово поле (на нём собирались проводить разные очень массовые мероприятия; после войны Марсово поле было застроено).

Большую улицу строили из подогнанных друг к другу гранитных плит. Они были разных оттенков, чтобы участники военных парадов могли ориентироваться. Кроме того, на плиты наносили насечку, чтобы сапоги не скользили. По обе стороны улицы построили небольшие трибунки, которые почти не сохранились.

Строить гранитную улицу оказалось делом непростым: её так и не успели закончить, остановившись примерно на полуторакилометровой отметке. Первыми использовали Большую улицу не немцы, а американцы. После 1945 года те использовали её в качестве взлётно-посадочной полосы. В начале 1990-х годов власти Нюрнберга отремонтировали Большую улицу, использовав те плиты, которые заготовили ещё до войны. Теперь она служит в качестве парковки для гостей мероприятий на Площади народных празднеств.

По диагонали от Зала Собраний Шпеер запланировал ещё одно исполинское строение: Немецкий стадион. Он должен был вмещать 405 тысяч зрителей! Чтобы проверить, как это всё будет выглядеть, под Нюрнбергом даже выстроили деревянную копию трибун масштабом 1:1 (опоры этого макета живы и по сей день). Высота этих трибун — 120 метров.

Впрочем, задумка с самого начала была довольно сомнительной и не нашла поддержки даже у нацистских лидеров. Во-первых, для Третьего Рейха подобное сооружение выходило дороговатым. Во-вторых, даже при идеальной погоде с верхних трибун рассмотреть происходящее можно было только в бинокль. В-третьих, «боевые игры» (такие военно-спортивные мероприятия) большого энтузиазма даже у преданных членов партии не вызывали.

Строительство стадиона, по сути, так и не началось: был выкопан только огромный котлован, который сейчас заполнен водой и называется Зильберзее — Серебряное озеро. После падения нацизма на строительную площадку стадиона свозили обломки разрушенного Нюрнберга. Была проложена железнодорожная ветка, по которой ходил «руинный поезд»: состав, который вывозил из центра строительный мусор. Поскольку город был практически полностью разрушен, из мусора получился весьма солидный холм — Зильбербрюк, с которого видна вся южная часть Нюрнберга.

Впрочем, стадион на территории партийных съездов всё-таки есть. И это городской стадион Нюрнберга, построенный в 1928 году. Он был вполне современным сооружением на 50 тысяч зрителей, но недостаточно впечатляющим для НСДАП. Так что стадион отдали слётам гитлерюгенда.

Единственное полностью готовое сооружение (хотя в первозданном виде оно до наших дней не дожило) — это трибуна Цеппелина. Построенная вокруг поля Цеппелина (здесь граф Фердинанд приземлил в 1909 году свой дирижабль, так что название за площадкой прочно закрепилось), она вмещала 70 тысяч зрителей, главным из которых был сам фюрер.

Все эти 70 тысяч и 1 зритель наблюдали за проходившим на поле Цеппелина парадом, участниками которого были до 300 тысяч партийцев. Списанная с Пергамского алтаря трибуна была оснащена фантастической световой техникой. В тёмное время мощные прожекторы создавали световые столбы, формируя иллюзию нахождения в закрытом помещении. Внутри трибуны находился Зал Славы, потолок которого был выложен золочённой мозаикой. Здесь фюрер принимал высокопоставленных гостей съезда.

Даже Вторая Мировая пощадила трибуну: она почти не пострадала. В 1945 году американцы даже провели здесь свой парад победы, громкой точкой которого стал взрыв огромной свастики, венчавшей трибуну позади кафедры фюрера.
Затем трибуна начала разрушаться сама собой: в 1967 году была взорвана и колоннада: она пришла в аварийное состояние, а реконструкция была невозможна ни по финансовым, ни по идейным соображениям.

Все империи строили одинаково. Архитектура поддерживала идеологическую установку: каждый житель (и приезжий) должен быть уверен в нашей мощи. И одновременно с этим — подавлен ею.

Египтяне строили пирамиды, о которых и по сю пору ведутся восхищённые споры. Римские рабы возводили Колизей, чтобы потом они сами, их хозяева и всякие приезжие варвары задирали головы и офигевали. Столица империи — Петербург — давит со всех сторон гранитными набережными, стенами домов и Исаакиевским собором.

А по прошествии тысяч или сотен лет мы вот так смотрим на потерявшие облицовку пирамиды, на Колизей, растащенный по камешку на храмы уже новому культу. А на одном (или даже нескольких) домах по Гороховой можно увидеть одновременно две таблички: «Осторожно, падают сосульки» и «Осторожно, падает штукатурка».

Триумфальные арки империй рано или поздно неизбежно становятся надгробными памятниками.