Os6822. Ústí nad Labem hl. n. — Teplice v Čechách.

Утро оказалось морозным, но солнечным. Попрощавшись с Владимиром, который был так же жизнерадостен, как и вчера, я проверенным путём вернулся на троллейбусную остановку и через десять минут приехал на вокзал (но не на тот, куда прибыл вечером, а на Главный).

Проходящий поезд подбросил меня до Теплице. За время поездки ничего особенного не произошло, кроме того, что стоявший со мной в тамбуре китаец так пристально смотрел, что я даже проверил, не расстёгнута ли у меня ширинка.

Теплице застроен утопающими в зелени особняками и помпезными водолечебницами, на террасах которых хорошо завтракать круассанами и кофе. Даже местная полиция обосновалась в неброском жёлтом особняке с элементами барокко. За это мы должны быть благодарны пожару, случившемуся в 1793 году и уничтожившему практически весь город.

В Теплице едут в основном не для того, чтобы осматривать достопримечательности (хотя и они тут есть), а чтобы лечиться водами, гулять по паркам под журчание фонтанов и наслаждаться птичьим перезвоном. Хотя доказательная медицина и считает принятие всяких минеральных ванн в лучше случае спорным методом реабилитации (кстати, теплицкие воды не питьевые — только для наружного применения), местные купальни и санатории весьма популярны. В XVIII – XIX веках сюда приезжали лучшие люди этого мира и иногда сталкивались друг с другом. Например, на том месте, где случайно встретились Гёте и Бетховен, до сих пор стоит мемориальный знак.

Если доживу до пенсии (а по статистике, вероятность этого не стопроцентная), то обязательно приеду сюда на месяц, буду бродить по паркам, дремать под фонтаны и обсужу с бронзовым Гёте бурю и натиск. А сейчас делать здесь абсолютно нечего, так что, не приняв ни одной минеральной ванны, я двинулся дальше. Следующим остановочным пунктом был город Литвинов.

Os 16934. Teplice v Čechách — Litvínov.

Двухвагонный поезд задрожал и помчался. Подобного ускорения от транспортного средства больше похожего на трамвай я не ожидал. Поезд мчал меня к немецкой границе. Литвинов получился в результате слияние двух тогда ещё германских деревень с названием Лойтенсдорф. Сейчас немцев здесь почти не осталось — вообще тема взаимоотношения немцев и чехов сложная, и лучше её не касаться, чтобы не обидеть ничьих чувств.

Станция «Литвинов», вероятно, знавала лучшие годы, но теперь она не выглядит ухоженной. Переход из отслуживших шпал провёл меня через поржавевшие пути на пустую привокзальную площадь. Ветер гнал в последнее путешествие пластиковый пакет, престарелая цыганка в цветастом платке внимательно изучала расписание автобусов. Я перешёл в неположенном месте на противоположную сторону и отправился в центр.

Литвинов образует с соседним городом Мост агломерацию вокруг химического завода. Города связаны трамвайной линией, а где трамвай, там и я. Система чем-то напоминает, например, новополоцкую и мозырьскую, где транспорт заточен под перевозку работников на завод утром и с завода вечером.

В выходные дни из четырёх маршрутов работают два, и те с 20-минутными интервалами. Один маршрут идёт из Литвинова в Мост мимо живописных индустриальных пейзажей. Второй соединяет южную часть Моста с железнодорожным вокзалом. Билет один, действует 75 минут, то есть можно приехать в Мост и по тому же билету пересесть на трамвай до вокзала.

Впрочем, едва придя на остановку, я оказался в затруднительном положении. Проезд между городами стоит 24 кроны. Я пересчитал монетки: двадцать, и ни кроной больше. Посмотрев вслед уходящему вагону, я глянул на расписание: у меня было 25 минут на поиски обменника или банкомата.

Что ж, задача оказалась нетривиальной. В воскресенье в этой чешской глубинке всё было закрыто. Наконец, мне посчастливилось найти банкомат «Чешского банка».

— Дай мне 100 крон, — попросил я у бездушной машины (сотка — это минимальная сумма, потому что меньше — монеты).

— У меня нет ста, — ответила мне машина. — Возьми двести, пригодятся.

— Окей, бездушный аппарат, дай мне двести.

— Я дам тебе двести, — ответила техника. — Но учти, что я банкомат «Чешского банка». А «Чешский банк» со всех карт иностранных банков берёт комиссию 150 крон. Хочешь продолжить?

— Не хочу, но будь ты проклят, — сказал я и зло нажал «продолжить».

Проходившая мимо женщина внимательно на меня посмотрела, я улыбнулся ей и пожал плечами, отчего она ускорила шаг и скрылась за поворотом. Итак, я получил восемь евро, заплатив комиссию шесть. Подавись, «Чешский банк», ограбивший меня средь бела дня на глазах у всего города!

Трамвай №3. Litvínov — Most.

В магазине я разменял купюру, купив две сосиски в тесте и «Спрайт» со вкусом огурца: остро требовалось заесть горе. К тому моменту, когда сосиски закончились, а горе нет, приехал трамвай. Я зашёл и направился к автомату с билетами. Теперь-то я был в себе уверен и, выбрав билет за 24 кроны, принялся резво кидать в щель оранжевого зверя монетки.

На двадцати двух монетки закончились.

— Чтоб тебе пусто было, — выругался я и кинул в него 50 крон.

50 крон автомат не принимал: максимум 20. Ко мне подошёл контролёр и сказал что-то по-чешски. В общих чертах смысл реплики был таков: парень, не майся фигнёй и купи билет у водителя.

Я нажал на автомате кнопку отменить, тот выплюнул в меня всё, что проглотил, я сгрёб чёртову мелочь и отправился к водителю за билетом. Эпопея наконец закончилась, но боль от бессмысленно потерянных шести евро сковывала моё сердце. «Татра», на которой я ехал, была немолодой, но резвой, и постепенно моя скорбь развеялась видом фабричных труб и градирен.

Мост — это город удивительный и грустной судьбы, который считается в Чехии днищем. Он состоит из разноцветных бетонных панелек, дач, железной дороги и цыганского гетто. Не очень стандартный набор для обычного чешского города.

Вообще Мост (бывший немецкий Брюкс) — это очень древний город, по крайней мере на 300 лет старше Литвинова. Гневинский Мост впервые упоминается аж в 1040 году. История города была вполне стандартной для всех населённых пунктов этих мест. В XIX веке здесь нашли залежи бурого угля и начала развиваться промышленность. К сожалению, в 1960-х большой пласт ископаемых обнаружили прямо под городом.

Чехословацкое правительство решило поступить так: снести весь исторический центр и построить панелек для жизни. От старого немецкого города остался только костёл Вознесения, который перевезли на 840 метров на юг от будущего карьера. Всё остальное было уничтожено в 1964–70 годах. Как выглядел Брюкс, можно посмотреть в этом видео: https://youtu.be/lFOwPrpY-Vs

Кстати говоря, сейчас карьер уже затоплен, а после падения коммунистического режима химическая промышленность начала немного умирать. Регион впал в депрессию, из которой выбирается до сих пор. Здесь плохая экология и высокая безработица.

Казалось бы, что ещё может пойти не так? Не добавило Мосту привлекательности и решение чешского правительства начала 2000-х. Евросоюз критиковал страну за ущемление прав цыган, и власти решили вопрос своеобразно. Впрочем, даже не решили, а как будто сделали назло всем.

Цыганское гетто Ханов известно на всю Чехию. Чешское правительство построило на северо-западе Моста микрорайон, в который и поселило национальное меньшинство. Последнее дома со всеми удобствами оценило в лучших традициях вечно кочевого народа: многие цыгане распродают всё имущество и уезжают, оттого в Ханове куча пустующих квартир. Однако покупать недвижимость в сомнительных грязных многоэтажках никто не хочет.

Получить по затылку и остаться без техники и денег в мои планы не входило, поэтому Ханов я не посетил, а доехал на трамвае до станции «Мост». Вокзал в городе очень большой, и он совершенно несоразмерен количеству пассажиров. Изнутри кажется, что большая часть его помещений закрыта и заколочена, а те, что используются, могли быть в разы меньше. Возможно, во времена Чехословакии здесь было намного больше пассажиров, но теперь эта гигантомания выглядит неуместной.

R610. Most — Karlovy Vary.

В размышлениях о социалистическом строительстве прошли часы до станции «Карловы Вары». Город каким-то образом стал водолечебной меккой любого обеспеченного русского человека. По некоторым источникам, до сих пор 80% недвижимости в городе принадлежит гражданам России, а практически все вывески и объявления продублированы на русском. И, разумеется, повсюду слышна русская речь. Не удивлюсь, если на гипотетическом референдуме 146% жителей Карловых Вар выскажутся за то, чтобы Калининград перестал быть самым западным регионом России.

По-чешски правильно произносить «Вари», потому что вари – это, натурально, кипяток. Из-под земли здесь бьют горячие источники, и самый первый до сих пор является достопримечательностью в центре. В остальном Карловы Вары – это наводнённый туристами небольшой город с помпезными набережными, дорогими (сопоставимыми по цене с пражскими) отелями, санаториями и обязательными гастролями российских звёзд от Валерии до Лиона Измайлова. И, разумеется, это родина «источника №13» — карловарского ликёра «Бехеровка».

Я остановился, чтобы сделать снимок набережной, и в меня тут же кто-то врезался. Я отвлёкся от камеры, чтобы извиниться за свою неосмотрительную позицию, но не успел:

— Что вы стоите на дороге? — зло спросили у меня на чистейшем русском языке, немного по-вологодски окая. — Если ты будешь капризничать, я тебя здесь оставлю, а сама пойду есть мороженое.

Я не сразу понял, что последняя реплика предназначалась не мне, а отпрыску женщины, которая так увлеклась воспитательным процессом, что налетела на меня. «Вот дура», — искренне подумал я. А что ещё можно подумать о матери, которая говорит своему ребёнку, что бросит его?

В размышлениях о матерях, которым стоило бы перевязать фаллопиевы трубы, я добрёл по улице Марианской до фуникулёра с ласковым названием «Диана». Вообще в Карловых Варах два фуникулёра. Другой принадлежит отелю «Президент», который находится на вершине холма и не желает утруждать своих респектабельных клиентов подъёмом.

«Диана» за три минуты и 90 крон в две стороны поднимает на вершину холма, с которого Карловы Вары и окрестности видны как на ладони. Там можно поесть в одноимённом ресторане, посмотреть декоративных свинок в небольшом зоосаде, пообщаться с бабочками в павильоне и подняться на смотровую башню. Виды с неё открываются захватывающие, а встроенный в башню лифт делает получение акрофобического восторга необременительным.

Вместе с вечером приходила прохлада. Поскольку, как я уже упомянул, цены в Карловых Варах кусаются, я выбрал отель на окраине. Он был окружён лесом и теннисными кортами и имел что-то теннисное в названии. Автобус в ту сторону ходил раз в три часа, так что опаздывать на него было не с руки. Пять километров пешком при падающем стремительным домкратом термометре — последнее, чего мне хотелось после целого дня сплошных прогулок.

Автобус высадил меня прямо напротив отеля. Местность и правда была живописной, но тут же я понял, что попал, как Винни-Пух, в затруднительную ситуацию. Из объектов инфраструктуры возле отеля имелась закрытая заправка.

— Ладно, в отеле наверняка есть ресторан, — бодро сказал я себе.

На ресепшене оформлялась пожилая пара с взрослыми детьми и огромной сумкой, полной теннисных ракеток. Пока суть да дело, я отметил, что ресторан в отеле не работает. Ситуация приобретала скверный оборот, ведь режим питания нарушать нельзя. На ресепшене продавались чипсы, шоколадки и воды. Что ж, это было лучше, чем ничего.

— Здравствуйте, у меня здесь номер на одну ночь, — сказал я женщине за стойкой. — И включите в счёт пару шоколадок.