Вдоволь налюбовавшись горами, мы отправляемся на запад — к тихоокеанскому побережью США. По обе стороны от шоссе — гектары сгоревшего в 2018 году леса, который производит угнетающие впечатление, невзирая на солнечную погоду. Оставить несколько сот тысяч человек без электричества на три дня уже не кажется мне безнадёжно плохой идеей. Безнадёжно плохо то, что в 2019 году пожары в Калифорнии повторились.

По обе стороны дороги тянутся бесконечные фруктовые кусты, грядки, теплицы и прочие сельскохозяйственные объекты. В Калифорнии настолько плодородно, что достаточно воткнуть прутик в местный чернозём, и через несколько месяцев можно будет собрать три ведра яблок.

Когда мы пересекали границу Невады и Калифорнии (было это неподалёку от озера Тахо), нас остановили на КПП. Жизнерадостный улыбчивый человек с пистолетом наклонился к водительскому окну.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, — ответствовал Джоэл.

— Яблоки, бананы, другие фрукты и овощи везёте?

— Ничуть.

— Погода сегодня хороша для путешествий. Приятной дороги.

— Весьма хороша. Всего доброго.

Мы продолжили путь, а я спросил у Джоэла:

— Зачем ему наши яблоки?

— В Калифорнии выращивают яблоки, — ответил Джоэл. — И власти опасаются, что из других штатов завезут вредителей, которые навредят сельскому хозяйству.

Я немедленно представил, как бы выглядели смерть, голод, чума и война в образах тли, долгоносика, плодожорки и мучнистого червеца. Но никому ничего не сказал, потому что не знаю, как все эти насекомые называются на английском.

— Но у нас же есть яблоки… — неуверенно промямлил я, намекая на полный пакет фруктов, лежащий в холодильнике.

— Неужели? — удивился Джоэл.

В общем, видимо, в любой стране строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения.

С шутками, прибаутками и нелегитимными фруктами мы выехали к величественному Тихому океану, который, по правде сказать, такой же величественный, как и Атлантический. И как Средиземное море. И, в общем-то, в озере Нарочь та же вода плещется, только соли меньше.

Ехали мы не в океан, а в гости к гражданину Кейну. Вернее, к его прототипу — Уильяму Рэндольфу Хёрсту. Вернее, сам Хёрст уже семьдесят лет как умер, но его поместье — замок Хёрста — живёт и приносит деньги в казну.

Хёрст придумал, как делать деньги на скандалах и сплетнях. Он первым позволил журналистам писать всякую чернь, которая приносила бы прибыль, поднял до зияющих высот жанр жёлтой прессы и весьма на этом преуспел, будучи в 1930-х одним из самых богатых людей на планете. За это и попал на перо Орсону Уэллсу, который в 1940 снял культового «Гражданина Кейна», в главном герое которого Хёрст угадывался молниеносно.

Киношное поместье «Занада» — а это и есть Хёрст-касл — в фильме называют самым дорогостоящим памятником, построенным человеком в честь себя самого со времён пирамид.

Реальный Хёрст, будучи сказочно богатым, свозил к себе в замок всё, что мог. По сравнению с этим поместьем Лувр и Эрмитаж — не более чем Верхнепропойский краеведческий музей имени Сакко и Ванцетти.

Замок возвышается на холме, а от его подножия, где огромное здание с кассами, туалетами, рестораном и сувенирным магазином, наверх ходят автобусы. Мы покупаем билеты и через небольшой терминал попадаем в неказистое произведение американской автобусной промышленности.

Едва мы трогаемся, из динамиков звучат фанфары и женский голос начинает вещать о жизни и профессиональном пути мистера Хёрста. Автобус медленно едет по серпантину, а женщина вещает, что дорога так построена специально, чтобы едущие по ней могли сполна насладиться великолепным видом на Тихий океан.

Наверху искусственная женщина передаёт эстафету вещания настоящей, которая поведёт нас и ещё человек тридцать по жилищу мистера Хёрста.

Господи, чего здесь только нет! Кругом статуи, красивые кусты и, куда не повернись, обязательно увидишь какое-то произведение искусства. Впрочем, снаружи ещё ничего, а вот внутри… Как будто Хёрст брал всё, что лежит плохо или не так уж и плохо, свозил сюда и потом придумывал, как бы интегрировать приобретение в дом. Столовая в духе куртуазных эпох со свисающими знамёнами, бильярдная с кучей раритетной мебели, невероятный декор… Короче говоря, я не представляю себе, как можно в этом жить и не сойти с ума.

Впрочем, у богачей свои причуды. А если у тебя в гостях любят бывать Чарли Чаплин и Кальвин Кулидж, то ты в полном праве начхать на чужое мнение. И пойти купаться в бассейн со статуями и голубым кафелем.

На обратном пути робоженщина вещает о том, что у мистера Хёрста был собственный зоопарк, в котором жили даже пингвины и белые медведи. Но содержать всю эту живность было очень дорого, так что теперь остались только зебры, которые малость одичали и теперь бегают в окрестностях поместья просто так.

После вызывающего кровь из глаз поместья Хёрста очень приятно посмотреть на спокойную голубую гладь океана. Неподалёку от замка есть деревянный молл, по которому можно совершить непродолжительную (и не очень занимательную) прогулку вглубь океана. Подышать солёным воздухом, послушать крики чаек, посмотреть на рыбаков и подумать о вечном.

Говорят, американцы не очень любят путешествовать по миру. За неделю я посмотрел совсем небольшой кусочек их страны и понял, в чём дело. Когда ты за 7 дней можешь почувствовать под ногами пески пустыни, подышать холодным воздухом гор, посмотреть бурундуков в обычном смешанном лесу и закончить путешествие прогулкой по пляжу под сенью пальм, нет смысла лететь за тысячи километров. У тебя всё есть в шаговой (ну ладно, в автомобильной) доступности, а если природные красоты тебя не впечатляют, то всегда можно заселиться на выходные в какой-нибудь отель в Лас-Вегасе и предаться полному набору разрешённых в Неваде пороков.

Но об этом, пожалуй, как-нибудь потом.