На русском языке информации о цаатанах почти не найти: несколько строчек в Википедии, да и всё. В Монголии посещение кочевников-оленеводов — популярное туристическое направление, но ездят сюда в основном англоязычные искатели нетривиальных удовольствий. В блоге путешественников из США я и нашел информацию о Зайе.

Попасть к цаатанам не сложно в организационном плане. Практически все туристические агентства в Монголии организуют поездки к кочевникам. Они организуют транспорт (в зависимости от финансовых возможностей это может быть собственный Land Cruiser или билет на маршрутку из Мурэна в Цагааннуур) и договариваются с одной из семей цаатанов, что та приютит туриста за некоторую плату, включающую в себя проживание и питание. Стоит это обычно около $1500–2000, из которых до самих цаатанов доходят крохи. Поэтому я выбрал другой вариант: отправить имэйл непосредственно в монгольскую тайгу.

Зайя родилась в Улаанбаатаре. Когда она была ребенком, родители по работе переехали в США: там Зайя закончила школу и в совершенстве выучила английский язык. Вернувшись в Монголию, она устроилась в агентство, организующее взаимодействие между цаатанами и государственными органами. Работая там, Зайя познакомилась со своим будущим мужем — Олсеном — и уехала к нему жить в тайгу. А параллельно — открывать цаатанов миру. Именно благодаря Зайе появился первый туристический центр, организовывавший поездки в тайгу, заработал веб-сайт, и в монгольскую тайгу потянулись люди со всего мира.

Ответ на мое письмо пришел через несколько дней. Зайя подробно рассказала, как добраться в тайгу, что меня там ждёт, отдельно отметив, что я первый гость из Беларуси в их краях. В основном туда добираются американцы и почему-то австралийцы. Мы обсудили все детали еще в январе, и вот через пять месяцев меня ждет слегка повидавшая Toyota Land Cruiser. За рулем — Олсен, муж Зайи. Нам предстоит путешествие общей протяженностью чуть больше суток. Да, в Монголии расстояния лучше измерять в сутках, а не в километрах (спасибо, что не в световых годах).

Оказалось, что Тугсуу — владелица гестахауса, в котором я ночевал в Мурэне, — знакома с Зайей. Впрочем, не удивлюсь, если в Мурэне вообще все более-менее знакомы. Накануне в городском парке ко мне подошел мальчик лети семи-восьми и на чистейшем английском языке сказал: «Hello!» Правда, на более обстоятельную беседу его словарного запаса не хватило, но его мама оказалась приятельницей Тугсуу — они вместе организуют в Мурэне курсы английского языка для детей и взрослых. Мир тесен даже в такой пространной стране, как Монголия.

Итак, в 9 утра мы c Олсенем стартуем, наша задача — преодолеть 317 километров до Цагааннуура не больше, чем за десять часов. Но прежде всего необходимо решить бюрократические вопросы. Цаатаны живут в Восточных Саянах, на границе Монголии с Россией, и для посещения этой территории нужно получить пропуск у монгольских пограничников в Мурэне. Олсен забирает мой паспорт и идет за бумажкой, без которой я — нарушитель (при этом мое присутствие не требуется). Вся процедура занимает минут пятнадцать, и Олсен возвращается с паспортом и листом бумаги формата А4. Бумажка удостоверяет, что податель сего имеет право посетить пограничную зону. А подателем сего значится некто по имени Šengenas Valstis. В общем, ответственный за выдачу бумаги пограничник раскрыл мой паспорт где-то посередине, нашел наклейку с фотографией и переписал в нее словосочетание из верхней строчки. Поэтому теперь где-то в анналах монгольской пограничной службы (если, конечно, подобные существуют) записано, что в мае 2024 года монгольско-российское пограничье посетил человек с именем «Шенгенские страны». Ибо ответственный госслужащий открыл мой паспорт на шенгенской визе, выданной Латвией, и списал оттуда значение из графы Valid for.

Чувствую себя немного преступником, пока мы мчимся по дороге на север. В какой-то, на мой взгляд, совершенно рандомный момент, Олсен уверенно сворачивает с асфальта вправо. Здесь начинается дорога на Цагааннуур. Впрочем, вполне вероятно, что она начинается практически в любом месте в пределах нескольких километров, потому что дороги-то никакой нет. Мы просто съезжаем в чистое поле, но Олсен уверенно держит курс на запад. В Монголии в большинстве случаев нет дорог — есть только направления.

Так же и дорога на Цагааннуур — это только направление, хоть Google Maps и показывают уверенную серую веревочку среди бескрайних монгольских просторов. На деле она кое-где действительно имеет следы какого-то строительства, кое-где отсыпана щебнем, кое-где — разровнена грейдером. Но есть места, особенно вдоль небольших речушек, текущих с гор, где дороги нет, а есть только грязь, колея и кочки. Чтобы не застрять здесь, нужна интуиция истинного монгола и немного везения. И, разумеется, внедорожник, «буханка» или мотоцикл. Хотя однажды нам встретились смелые люди на Toyota Prius. Не знаю, насколько щедрые жертвы они принесли духам, чтобы забраться в такие места на легковушке.

Утомительность дороги компенсируют невероятной красоты пейзажи. Мы взбираемся на горные перевалы, видя впереди вершины, за которые зацепились дождевые тучи, а затем смело несемся вниз, подскакивая на ухабах и разгоняя клаксоном мирно пасущихся овечек и яков. Мостов почти нигде нет — и кристально прозрачные речки приходится переезжать вброд. Каждые пару часов останавливаемся, чтобы немного передохнуть и размяться. Осваиваю правило монгольского туалета: отойти десяток шагов от транспортного средства и развернутся лицом в сторону гор. В кустах здесь не слабятся не только командиры.

На самом высоком перевале мы останавливаемся возле обо, чтобы принести жертву духам — хозяевам местности, иначе не избежать неприятностей в пути. Вместе с нами здесь двое на мотоцикле. Они оставляют на обо несколько печенек и поливают его араком — крепким спиртным напитком из коровьего или кобыльего молока.

Олсен предпочитает откупиться, прижимая камушком несколько мелких банкнот, и обходит обо три раза. Теперь остаток пути наверняка пройдет гладко.

На пути к Цагааннууру в горных долинах расположены несколько поселков — центров цивилизации. В самом крупном из них — Улаан-Ууле — мы останавливаемся на обед. Над входом гордо красуется вывеска Pub Karaoke. Внутри — обычная обстановка для «зоогийн газар»: столы, накрытые клеенкой, разномастные стулья и печка посреди комнаты. К слову, здесь можно не только поесть, но и заночевать при необходимости. Главное — иметь свой спальник и заранее занять место поближе к буржуйке.

Мы садимся за стол, и Олсен немедленно наливает цай из термоса. Еда все та же — отварное мясо с овощами и рис, а также ложка салата наподобие оливье. В соседнем помещении — детский праздник, и я понимаю, что вывеска Karaoke не врет.

Олсен говорит о чем-то с владелицей кафе, а потом спрашивает, не против ли я, если мы подберем попутчицу до Цагааннуура. Так у меня появляется собеседница на вторую половину пути. Анна — аспирантка из Германии — собирает материал о кочевых народах Монголии. Несколько дней она провела в Улааган-Ууре, в качестве платы за постой помогая по хозяйству владельцам кафе. В Цагааннууре она надеется найти семью цаатанов, которая согласится на тех же условиях приютить ее хотя бы на неделю.

Солнце склоняется, когда впереди нас показываются озера — верный признак того, что мы уже недалеко от цели. Но впечатление бывает обманчиво: Google Maps показывают, что до нашей цели — гестхауса в Цагааннууре еще 43 километра. Или 3 часа 47 минут пути.

Впрочем, навигатор соврал: добрались мы часа за полтора-два, включая остановку на любование пейзажами, верблюдами и одиноким мотоциклистом, ехавшим прямо в грозовую тучу. Наконец мы тормозим возле гестхауса, которым владеют Эрдене и его жена. Еще год-два назад — это было единственное место в Цагааннууре, где можно было переночевать. Сейчас туризм на подъеме, поэтому появилась некоторая конкуренция.

Эрдене показывает мне мою комнату, в которой уже топится буржуйка. Рядом лежат дрова, которые можно будет подбросить, если ночью будет холодно. Метрах в десяти — два туалета: традиционный монгольский (дыра в земле, над которой нужно сидеть в позе орла) и более приспособленный для заграничных жопок (со стульчаком). Душ тоже есть, но Эрдене, извиняясь, говорит, что там не натоплено, поэтому помыться получится только утром. Тем временем, хозяйка приносит ужин: рис и отварное мясо. И разумеется, термос с чаем.

Прощаюсь с Олсеном — он ночует у родственников — и иду ужинать под уютный треск дров в буржуйке. Нужно набраться сил, ведь завтра мне предстоит новое испытание для нижней части тела. Главное — не ударить в грязь лицом.