Мои приключения на природе завершены — пора возвращаться в Улаанбаатар. На этот раз 14-часовой переезд на автобусе меня ждет ночью, и ночью это намного менее комфортно, чем днем. Если бы мой сосед не пересел куда-то на другое место, то можно сказать, что было бы мучительно. Тем не менее, утро следующего дня для меня наступило, у этой истории есть рассказчик, а значит, все не так уж плохо на сегодняшний день.
Утро началось, разумеется, с того, что мы застреваем в пробке, как только въезжаем в Улаанбаатар. Официально в столице Монголии живет половина населения страны. Неофициально — две трети. Сам город заперт в котловине, со всех сторон окруженной горами и рекой Туул. Лишь в последние десятилетия Улаанбаатар перекинулся на другой ее берег и начал прирастать новыми микрорайонами в сторону аэропорта. Впрочем, наверняка они в ближайшее время столкнутся с теми же проблемами, что и старая часть города.
В старой части, по сути, есть одна осевая магистраль — проспект Мира, — проходящий с запада на восток. И весь городской трафик либо вливается в него, либо пересекает. Городу катастрофически не хватает дублирующих магистралей, но строить их негде. И, судя по всему, не очень-то кто-то и собирается.
Тем временем Улаанбаатар активно застраивается многоэтажными домами. На месте «советских» панелек девелоперы, в основном из Японии и Кореи, возводят новые жилые комплексы и торговые центры. Улицы при этом остаются прежние — ведь за них отвечают городские власти, а не застройщики. В результате мы получаем практически круглосуточные пробки. Да, в Улаанбаатаре фраза «пешком быстрее» — не метафора. В первый вечер я еду в общественную прачечную (да, такую, какую показывают в фильмах о жизни в капиталистических странах, где платить за воду так дорого, что люди не держат в домах стиральных машин). Приложение показывает, что расстояние от моего отеля до постирочной — 5,8 километров. Дорога занимает почти час. Обратно еду в десятом часу вечера — и только теперь на улицах становится чуть свободнее: заторов почти нет, только длинные очереди перед светофорами.
Ситуация усугубляется печальным положением с общественным транспортом, хотя в Улаанбаатаре есть даже троллейбус. Правда, находится он в еще более печальном положении, чем автобусы. Контактная сеть в ужасном состоянии, а троллейбусы довольно старые. Оказалось, что я застал их последние дни: в декабре прошлого года все троллейбусы заменили на автобусы. Последние, к слову, довольно новые, а по главному маршруту на проспекте Мира даже ходят вместительные МАЗы-гармошки.
Проблема общественного транспорта та же, что и всего трафика: он стоит в пробках. Хотя на том же проспекте Мира есть выделенная полоса, мало кто обращает на нее внимание. Даже камеры не помогают: один таксист рассказывает мне, что водители съезжают с выделенной полосы только под камерой, а затем вновь в нее возвращается. Ну и заторы на перекрестках одинаковы для всех. В результате, что пешком, что на такси, что на автобусе — время в пути практически одинаковое.
Из-за автомобильных выхлопов и выбросов крупной ТЭЦ, расположенной почти в центре, зимой в Улаанбаатаре нечем дышать. Опять же из-за расположения в котловине в городе практически нет ветра, так что в мороз столицу окутывает густой смог.
Улаанбаатар растет и развивается так быстро, что как будто не знает, куда двигаться. Здесь соседствуют обшарпанные панельки и сверкающие стеклом небоскребы, современные улицы и застроенные кое-как переулки без светофоров, буддистские монастыри и торговые центры, в которых представлены все мировые бренды.
На следующий день утром завтракаю в юрте — в моем отеле она расположена прямо внутри здания. Вообще иметь юрту — это почти что мастхэв уважающего себя монгола, даже если он уже не кочует по степи. Во дворах многих частных домов, даже вполне зажиточных и очевидно пригодных для круглогодичного проживания, стоят традиционные жилища. Вроде бы раньше Улаанбаатар был окружен великим Дотракийским морем юрточных микрорайонов. Я такого не видел, но для какого-нибудь кемпинга или отеля иметь юрты — это сразу +50 к туристической привлекательности, поскольку визитеры падки на разнообразный колорит, пусть даже и пластиково-новодельный. Да и жители многоэтажек не прочь разбить кочевое жилище прямо во дворе, чтобы, например, принимать там гостей или сдавать посуточно. Все же центральное отопление, канализация и комнаты, разделенные стенами, побеждают вековые традиции.
Первый пункт моего списка — буддистский монастырь на Ганданском холме, крупнейший в Монголии. В МНР это вообще был единственный действующий монастырь с буддистским храмом. Внутри монастырских стен гул машин и рябь рекламных щитов отступают, и перед тобой раскрывается остров спокойствия, как будто его вырезали ножницами откуда-то из степи и прилепили к чутка сумасшедшей столице.
Так же ощущаешь себя и в резиденции Богдо-гэгэна VIII, последнего великого хана в истории Монголии. Но если монастырь стоит на холме и смотрит на Улаанбаатар свысока, то дворец Богдо-гэгэна уже со всех сторон заперт жилыми домами, стекляшками торговых центров и запруженными улицами, которые давят его, как дом Чижа Троицкое предместье.
У всех туристов, посещающих Улаанбаатар, есть обязательная программа в ближнем пригороде столицы. Для этого я арендую автомобиль с водителем. Тургэну немного за шестьдесят, он чуть-чуть говорит по-русски и охотно, по-таксистски, рассказывает, что было раньше, что есть сейчас и что ждет в будущем.
Внезапно, когда мы уже давно оставили Улаанбаатар позади, в степи вырастают пятиэтажки — Тургэн рассказывает, что это бывший военный городок советских войск. На карте населенный пункт по-прежнему обозначен как «Городок», но многие здания уже давно пустуют. Здесь размещалась 39-я армия, штаб которой находился в Улаанбаатаре. Стотысячная группировка предназначалась для сдерживания китайской военщины, если та вдруг решит вторгнуться в СССР через территорию дружественной МНР. Правда, каким образом оборонительные действия вели бы танки (а в составе армии находились две танковые дивизии) и истребительно-бомбардировочный полк, мне непонятно.
В обмен на аренду монгольской земли СССР щедро строил в столице хрущевки, те самые, которые сейчас уступают место высотным жилым комплексам и торговым центрам. В декабре 1992 года последний, уже российский, солдат покинул территорию Монголии. В «военных» хрущевках остались жить местные, которые обслуживали инфраструктуру, а другие здания постепенно заполнились различным мелким и средним бизнесом.
Первая обязательная достопримечательность улаанбаатарщины — гигантская статуя Чингисхана в Цонжин-Болдоге, примерно в 50 километрах от города. Сорокаметровый основатель Монгольской империи стоит на десятиметровом постаменте и издалека сверкает на солнце металлическим взглядом.
В постаменте находится небольшой музей, основной достопримечательностью которого является сапог — разумеется, тоже крупнейший в мире. На лифте можно подняться в лошадь и выйти на смотровую площадку, чтобы обозреть бескрайние монгольские степи с высоты.
Вокруг статуи выросла туристическая инфраструктура: можно покататься на верблюде, сфотографироваться с хищной птицей, одеться в национальный костюм и, разумеется, остановиться в одном из юрточных городков с лучшим видом на нержавеющего Чингисхана.
В Монголии вообще построен целый культ личности Чингисхана. Пожалуй, его кульминация — девятиэтажный Национальный музей Чингисхана, построенный практически в центре Улаанбаатара в 2022 году на месте снесенного музея естественной истории (что вызвало немалые возражение среди горожан, но власти их успешно проигнорировали, уничтожив старое здание ночью, пока город спал).
Впрочем, плохого о музее Чингисхана сказать практически нечего. Каждый этаж посвящен какой-то эпохе огромной истории Монголии — от хунну (к слову, для защиты именно от них Цинь Шихуанди повелел построить Великую китайскую стену) к кульминации — империи Чингисхана, самой крупной из всех существовавших на планете. Особенно приятно было разглядывать карту, на которой государство изображено на пике своего могущества с западной границей в районе Вены. При этом контуры империи аккуратно обошли границы древней Литвы. В целом все сделано интересно, познавательно и со вкусом, но этажу к пятому уже хочется, чтобы монгольская история поскорее закончилась (разумеется, только в музейных стенах, так-то я желаю Монголии жить долго и процветать).
После статуи Чингисхана путь туриста лежит в Горхи-Тэрэлж — национальный парк на хребтах нагорья Хэнтэй. Центр его — поселок Тэрэлж, который (как и другие в окрестностях) официально является микрорайоном Улаанбаатара, хоть и расположен в 80 километрах от столицы. Шоссе, ведущее к нему, буквально усыпано гестхаусами, кемпингами, гостиницами, ресторанами и прочей туристической инфраструктурой.
Вторая точка — скала Черепаха. Ветер за тысячи лет высек из останца отдаленно похожую на рептилию форму, создав источник дохода для будущих поколений.
Возле скалы можно покататься на лошади, сфотографироваться с орлом, одеться в национальный костюм, пожить в юрте — в общем, сделать все то же самое, что и у статуи Чингисхана. И разумеется, залезть повыше, чтобы осмотреть живописные окрестности.
Третья точка пристоличного анабасиса — монастырь Арьяабал, забравшийся повыше в горы. Это не какое-то древнее намоленное (то есть накрученное барабанами) место — духовный центр появился здесь на рубеже ХХ–ХХІ веков. Но он быстро стал популярен у туристов, которые хотят не столько постичь буддистские мудрости, размещенные на деревянных щитах вдоль дорожки к подвесному «Мосту достижения беспредельной мудрости», сколько напилить эффектных селфачей на фоне горной долины. Правда, для этого нужно преисполниться не только мудрости, но и силы икроножных мыщц, чтобы подняться по 108 довольно крутым ступенькам. В Википедии пишут, что она построена в виде слоновьего хобота, но снизу этого не видно, а подниматься я поленился.
В Улаанбаатар мы возвращаемся как раз в час пик — и пробка начинается километров за 20 до первых городских микрорайонов (фактических, а не формальных — так-то из-за особенностей административно-территориального деления я весь день как будто из столицы и не уезжал). Конечно, если бы монгольские войска в XII веке передвигались с такой скоростью, им бы вряд ли удалось завоевать половину Евразии.
Тургэн ругает водителей, которые перестраиваются из ряда в ряд, и рассказывает об особенностях проезда по выделенной для общественного транспорта полосе. Все знают, в каких местах над ней висят камеры, щедро раздающие штрафы, поэтому перестраиваются в выделенку сразу после них — и едут до следующего фотофиксатора. Позволяет ли такая игра в шашечки сэкономить время? Маловероятно. Зато уравнивает в правах всех водителей и пассажиров — и личного транспорта, и общественного. Ради интереса я однажды попытался проехать одну остановку на троллейбусе. Расстояние в 400 метров транспорт преодолевал почти полчаса.
Тургэн езду по выделенке не одобряет, но сам делает то же самое.
Улаанбаатар — это совсем другая Монголия (разумеется, такое в столичных городах встречается довольно часто). Но и сам он очень разный. Пятачок в самом центре застроен стеклянными небоскребами с офисами и торговыми центрами. Идущая через него осевая магистраль — проспект Мира — улица, которую можно найти в любом городе постсоветского пространства: первые этажи панелек с облетающей краской здесь заняли небольшие магазины и едальни, очевидно, поделив между собой пространства бывших универсамов и прочих объектов торговли.
К югу от нее, за разрезающими город железной дорогой и рекой Туул, начинаются кварталы пятиэтажек, впрочем, уступающих место новой застройке.
К северу — обширные кварталы того, что мы бы назвали частным сектором, с разномастными домами и без асфальта на улицах.
Улаанбаатару давно тесно в его котловине, поэтому он выплеснулся за ее пределы: японские и корейские девелоперы активно осваивают территории вдоль шоссе на аэропорт, вьющегося между Туулом и холмами национального парка Богдхан Уул.
Улаанбаатар — город контрастов.
