Как причудливо тасуется колода карт, думаю я, пока Dreamliner набирает высоту. Планшет передо мной показывает карту и сообщает, что до Лас-Вегаса 10 часов и 8 500 километров. Я с тоской оглядываю летающий ящик и предполагаю, что из аэропорта «Маккаран» меня отвезут прямо в психиатрическую лечебницу (спойлер: всё будет хорошо). Мама играется с планшетом, а я — с иллюминатором (и это было лучшее развлечение на борту): нажимаешь на кнопочку — он светлеет, нажимаешь на другую — темнеет.

Я первый раз лечу через океан и испытываю нерадостное волнение. Мама, которой это не в новинку, уже смотрит какой-то фильм. К счастью, скоро приносят первую еду, и я перемещаюсь на нижний уровень пирамиды Маслоу. В общем, весь перелёт я чувствовал себя коалой: спал и ел.

В Вегасе живут мамины подруги Татьяна и Полина — они переехали за океан уже давно, обзавелись хозяйством, котами и мужьями с простым библейским именем Джоэл и воинственным древнегерманским именем Джерри.

На следующий день после прилёта мы с Татьяной, Джоэлом и пепси-колой в маленьком холодильнике выезжаем из Лас-Вегаса и берём курс на север.

— Куда едем? — спрашиваю я.

— На север, — отвечает Джоэл. — В Аляску.

— Я не могу в Аляску, — вздыхаю я. — У меня нет канадской визы.

Карсон-Сити — столица штата Невада — назван в честь Кита Карсона, известного тем, что он был генералом, бретёром, а первую его жену звали Поющая Трава.  Следующие семь часов мы едем по шоссе, проложенному по пустыне. Справа — американские военные и не военные базы (и где-то там «Зона 51», которую как раз собирались штурмовать, но не собрались), слева за горизонтом — Долина Смерти. Должен сказать, что и в пустыне Мохаве не слишком оживлённо.

Если бы кто-то хотел снять самый скучный road movie в истории, то режиссёру стоило бы присмотреться к шоссе US 95. Самым острым моментом фильма стал бы обгон грузовика на двухполосной дороге.

Вскоре я впервые знакомлюсь с американской глубинкой. Битти расположен на перекрёстке US 95 и дороги в Долину Смерти. На подъезде к городку путешественников встречает билборд с надписью «Битти — ворота в Долину Смерти. Добро пожаловать!»

Сейчас Битти живёт в основном за счёт транзита и, разумеется, Долины Смерти. Раньше городок был центром горнодобывающей промышленности: через него проходила железнодорожная ветка, сюда съезжались люди для работы на шахтах. Но те времена канули в лету и оставили после себя лишь пыль и заброшенные города. К домику краеведческого музея прислонился ржавый трактор из 1930-х, который смотрит укоризненно на окружающую действительность и как будто говорит:

— Джон, мы всё проэтосамое.

Мы едем по дороге в Долину Смерти, но через четыре километра сворачиваем вправо. Долина далеко впереди, а смерть уже здесь. Заброшенный городок Риолит затерян в Жабьих холмах (очень захотелось перевести топоним Bullfrog Hills) и медленно разрушается. Даже самое хорошо сохранившееся здание — бывшая железнодорожная станция — обнесено забором и увешано табличками «Не входить», «Опасно», «Обломок башка попадёт — совсем мёртвый будешь».

Риолит просуществовал недолго. Он появился в 1905 году в рамках локальной золотой лихорадки, когда искатели основали небольшое поселение возле шахты. Через год последнюю купил американский стальной магнат Чарльз Шваб, вложил в Риолит немного денег и организовал там электричество, водопровод и прочие радости жизни. К 1908 году в городке жили уже порядка пяти тысяч человек (но посчитать мигрирующих шахтёров невозможно, так что оценка приблизительная).

Однако финансовые неурядицы, землетрясение в Сан-Франциско и аудиторская проверка привели шахту к краху. Шахтёры разъехались, и к 1910 году в Риолите жило не больше 1000 человек. А к 1920 не осталось никого — город побыл на карте 15 лет и сгинул в пучине невзгод…

Ветер колышет забор из сетки-рабицы, для надёжности дополненный сверху колючей проволокой. Забытый здесь навсегда вагон компании «Юнион пасифик» никогда не поедет, ведь уже даже нельзя понять, где проходила железная дорога. Попытки музеефикации города-призрака вылились в установку возле руин информационных щитов. Однако и их время не пощадило: буквы стёрлись, металл проела ржавчина. Призрак отторгает все признаки жизни, остался только призыв не разрушать руины и беречься гремучих змей.

Мы возвращаемся к знакомому перекрёстку и останавливаемся на заправке с торговым центром. Здесь нет места унынию: журчит рукотворный ручей, небольшой водопадик нарушает зной, кустики процветают от капельного полива. После тоскливого города-призрака хочется остаться здесь жить, но надо продолжать съёмки в самом скучном роуд-муви (с перерывом на мороженое в городке Хоуторн).

Невада — седьмой по площади штат США и единственный, в котором легализована проституция (одновременно с этим местные законы запрещают ездить по шоссе на верблюде, лежать на тротуарах и самовольно устанавливать стулья, табуретки и скамейки на тротуарах). Из-за этого (разумеется, из-за площади, хотя есть соблазн всё свалить на нелегитимные скамейки) на юге максимальная температура достигает 50 градусов, а минимальная на севере — минус 47 (к счастью, такое было только один раз и не в этом октябре). Так что появление по правому борту озера Уолкер вызывает некоторое оживление.

Солнце склоняется, и мы паркуемся возле отеля в Карсон-сити. Разумеется, на первом этаже — огромнейшее казино с греховными механизмами на любой вкус. Накурено, шумно, книжку читать совершенно невозможно. Впрочем, мигающие огоньки на меня не производят никакого впечатления, потому что мама не разрешает я совершенно равнодушен к азартным играм.

Да, за неделю в Лас-Вегасе, я ни разу не сыграл ни во что и не поставил ни единого доллара. В отеле выдали ваучер на 5 долларов — его можно проиграть в казино или потратить в кафешке на первом этаже, что и было сделано на завтрак.

Общепит под названием «Black Bear Diner» встречает гостей пластмассовым медведем и последовательно придерживается медвежьей темы в интерьере. Мы занимаем столик под репродукцией «Утра в сосновом лесу» (того самого, где за утро и лес отвечал Иван Шишкин, а за мишек — Константин Савицкий).

Деловитая официантка снуёт между столиков с завтракающими посетителями с чайником, подливая в их стаканы жидкость тёмного цвета — хорошо разбавленный кофе. Я добавляю в свой ещё и сливок, чтобы кофейное грехопадение было окончательным.

Официантка приносят огромные тарелки с содержимым, в котором угадывались два бисквита (и я их по-прежнему не люблю), яичница, бекон и что-то с чем-то в каком-то соусе. Как можно это употребить в один заход, я не представляю, но, по слухам, многим удаётся, ведь Америка — страна почти неограниченных возможностей.

Отоварив таким образом чеки, мы отправляемся на север через северо-запад к местам трудовой славы Марка Твена.