Выход из вагона плотной массой обступили люди. В основном, конечно же, таксисты, остро конкурировавшие за крайне немногочисленных пассажиров.

— Такси? — задает дежурный вопрос человек почтенных лет.

Я киваю и показываю билет на автобус с указанным местом отправления.

— Сколько? — спрашиваю.

— Сорок тысяч дашь?

— Дам, — вновь кивнул я, хотя и прикинул, что цена завышена раза в два-три, и мы поспешили на стоянку.

— Быстрее, — поторопил таксист. — Ехать недалеко, успеем. Но пробки.

С недалекого проспекта раздавались раздраженные гудки. Пробку я заметил еще в поезде: железная дорога разрезает Улаанбаатар на две части — и является одним из факторов, провоцирующим заторы. Вообще столица Монголии заперта в котловине, окруженной горами, и в основном ориентирована по оси запад-восток. И основная магистраль — проспект Мира — принимает транспортные потоки со всего города. И стоит. И весь город стоит и гудит, когда совсем уж невмоготу.

Итак, первые осознанные минуты на монгольской земле я провожу в пробке. Чтобы постоять в ней и подышать выхлопными газами, я семь часов ехал на электричке из Минска в Москву, затем шесть часов летел на самолете из Москвы в Иркутск, остановился там на два дня, чтобы передохнуть, после чего провел 22 часа в купе поезда Иркутск — Улаанбаатар формирования Улаанбаатарской железной дороги. Поезд, к слову, оказался весьма добротным, розетка обеспечила развлечение, когда надоело смотреть на Байкал в окне, а проводница оперативно наполняла кипятком большой термос, входящий в стандартное оснащение купе. За чай пришлось платить, но плата оказалась необременительной.

Тем временем таксист набирает кому-то, чтобы уточнить, точно ли мой автобус отправляется со старого автовокзала. Это вообще какое-то общее правило монгольских таксистов: не верить адресам и навигаторам. Казалось бы, чего проще: проложил путь по гугл-картам — и вперед. Нет, это не вариант для воспитанных вольным ветром возничих. Нужно позвонить по телефону, например, отеля, спросить, где он находится и как туда ехать, и в голове проложить маршрут. А если ты вызываешь такси через приложение, то невзирая на точность геопозиционирования таксист обязательно позвонит и уточнит, где ты. Разумеется, по-монгольски, так что вы никак не сможете понять друг друга.

Расстояние от железнодорожного вокзала до старого автовокзала «Драгон» (есть еще новый, есть еще какие-то, и во всем этом не разберешься), откуда отправляются автобусы на запад Монголии, в Хувсгельский аймак, — чуть больше пяти километров. Чтобы его преодолеть на такси, у меня был час с учетом того, что поезд слегка опоздал. Когда прошло полчаса, а мы все еще продвигались со скоростью пешехода, я начинаю волноваться.

— Все окей, — таксист применяет небольшие познания в русском, английском и жестовом. — Мы успеем.

Грузовик слева от нас выпускает огромное облако черного выхлопа, проезжает два метра и с душераздирающим скрипом тормозов останавливается. Пахнет дизелем, гарью и безысходностью.

В какой-то момент мы резко сворачиваем на проезд-дублер и мчимся параллельно пробке по парковкам и подъездам к зданиям, обгоняя медлительных и громко сигналя зазевавшимся. Поездка теперь напоминает сцену с погоней (а какой сюжет обходится без погони): жду, что вот-вот мы начнём сбивать лавочки торговцев, картонные коробки и, может быть, потерявших бдительность велосипедистов.

Наконец мы упираемся в шлагбаум, за котором виднеются автобусы. Водитель выходит, идёт с кем-то говорить, потом ещё с кем-то, наконец уговаривает открыть шлагбаум и подвозит меня прямо к автобусу.

— Вот! — гордо сообщает мне таксист, как будто только что выполнил невыполнимую миссию.

До отправления еще полчаса, но пассажиры уже загружаются. Багажа много — жители небольших городов ездят в Улаанбаатар закупаться всем, чем только можно. Да и в путешествие длиной около восьмисот километров вряд ли пускаются чисто сгонять на выходные в столицу. По расписанию автобус едет 11 часов 30 минут — но вложиться в этом время с учетом остановок практически нереально.

Где-то в середине пути происходит «супная остановка». Автобус останавливается возле какого-нибудь (наверняка не случайного) объекта придорожного сервиса: обычно это «зоогийн газаар» (ресторан, дословно — «место для еды») и небольшой магазинчик. Еду подают простую (впрочем, монгольская кухня вообще не любит усложнений): отварное мясо с лапшой или картошкой. Если добавить чуть меньше воды — получится что-то вроде лагмана или жаркого, если чуть больше — будет суп, знаменитый своим фривольным звучанием хуйцаа, куда идут баранина, картошка, морковь, капуста и лапша. Овощей и фруктов здесь едят мало, в лучшем случае — что-нибудь консервированно-маринованное, импортированное из Кореи или Китая.

Такая «супная остановка» занимает минимум минут сорок, зато все могут поесть горячего и продолжать путешествие в благостном расположении духа. К слову, автобусы достаточно удобные — обычно корейские или японские, с мягкими сиденьями и большим расстоянием между ними. Чтобы путешественники не заскучали, включают на ютубе плейлист с монгольскими видеоклипами. И нет, не прекрасную группу The HU, а что-то вроде такого:

Репертуар примерно одинаковый, вне зависимости от автобуса и направления. Но хотя бы почти все композиции мажорные и красиво сняты.

Разумеется, в Мурэн мы приехали не в полвосьмого вечера, а почти на полтора часа позже, когда уже совсем стемнело. На автовокзале, как и положено, прибывших обступает толпа таксистов. Выбираю одного, показываю ему бумажку с названием и адресом гестхауса, который мне нужен. По традиции таксист не верит написанному и звонит, чтобы уточнить, куда ехать. Мы мчимся сначала широкой, освещенной холодными белыми фонарями улицей, а затем сворачиваем в темный проезд. Фонари исчезают, исчезает асфальт, и я думаю, что тоже могу исчезнуть в этой темноте. Но Монголия — безопасная страна (если не есть сусликов, переносящих чуму). Меня в целости и сохранности доставляют к месту ночлега, обнесенному высоким забором. В рамках короткого инструктажа мне объясняют, что в Мурэне безопасно, но ночью лучше никуда не ходить — можно попасться на глаза бродячим собакам. И да, бешенством в Монголии заразиться намного проще, чем чумой (но это не мешает порой закрывать город Мурэн на карантин, если кто-то употребил чумного суслика).

При свете дня Мурэн оказался приличным городом, окруженным горами. В центре сосредоточены разные присутственные места, банки и все такое. А вокруг этого — то, что мы назвали бы частным сектором: дома, окруженные глухими высокими заборами. Очень часто на участках стоят юрты, хотя их владельцы уже никуда не кочуют. Благо, строить их самостоятельно не нужно: приличную юрту можно купить на рынке. Выбор большой — от эксклюзивных до типовых, а цены стартуют от $1000 долларов за самую простую.

На центральной площади в будний день пустовато. Дети играют в мяч и катаются на велосипедах, семья фотографируется у памятника Чингунжаву — предводителю антикитайского восстания XVIII века, — сменившему у здания администрации аймака пограничника Даваадоржа. Последний тоже пострадал от соседней страны: в 1948 году он вместе с пятнадцатью другими пограничниками вступил в неравный бой с полутора сотнями солдат гоминьдановской армии. Когда у Даваадоржа закончились боеприпасы, он подорвал себя и многих солдат противника миной. Даваадоржу присвоили звание героя Монгольской народной республики, но у современной Монголии другие герои. Поэтому пограничника перенесли в находящийся по соседству парк, а его место заняла конная статуя.

Меняю деньги на тугрики и иду в обнаруженный на гугл-картах супермаркет (довольно редкое явление даже в Улаанбаатаре, в основном торговля представлена разного размера магазинами формата «сало, мед, говно и гвозди»). Там покупаю подарки — завтра я отправляюсь в гости к кочевникам-оленеводам в те самые горы, которые окружают Мурэн.