Если вы спросите меня, что худшее я видел в Дели, то я отвечу: туалет на автовокзале у Кашмирских ворот. Он смог сместить с первого места даже нужник на автовокзале в Даугавпилсе, а тот не уступал лидерства лет десять (и даже сортир на одной из супных остановок в Монголии не смог победить, потому что был бесплатным в отличие от латвийского конкурсанта).
Мрачная бетонная клоака с подтеками на стенах повидала за время своего существования, вероятно, миллионы интимных мест различных национальностей. Но в какой-то момент идущие к океану отец и сын с тележкой, нагруженной продуктами, найдут здесь возможность облегчиться. Найдут, разумеется, по запаху.
Понять, насколько в Индии много людей и насколько велика их потребность в транспорте, позволяет такой факт: на тот день, когда я ехал из Дели в Агру, поисковая система выдала мне около 550 автобусных рейсов с разных остановок столицы. Разумеется, помимо этого между городами ежедневно курсируют десятки поездов.
Поскольку билеты я покупал сильно заранее, то выбрал любимое царское место — прямо за водителем, чтобы любоваться дорогой, так сказать, из партера. И при аварии совершить увлекательный полет через лобовое стекло — впрочем, у каждого места свои недостатки. В своем решении я раскаиваюсь почти сразу — нужно было брать билет на задние ряды. Дело в том, что на дорогах Индии есть только один знак приоритета — гудок. И чем громче звук, который ты издаешь, тем главнее ты на проезжей части. На вершине этой улично-дорожной цепи стоят древние грузовики «Тата», внутри которых то ли заседает конклав, который никак не может выбрать папу, то ли живет перманентно пугающаяся каракатица, выпускающая черные облака через выхлопную трубу. Стоп-сигналов и поворотников древние большегрузы лишены (видимо, семья Тата сколотила свое состояние, сэкономив на маленьких лампочках и цветном пластике), поэтому, если водитель хочет перестроиться или повернуть, он гудит. И тут же начинает маневр, а если кто-то не посторонился, то это проблемы кого-то.
Где-то на двадцатой минуте пути я начинаю сходить с ума от автобусного клаксона, звучащего каждые секунд тридцать. Но иначе на этих дорогах ярости не выжить.
Расстояние до Агры — около 250 километров, но ехать на автобусе почти пяти часов. При этом треть пути — это попытка выбраться из пробок Дели и соседнего города Ноида с населением почти 650 тысяч человек. В результате в Агру мы приезжаем, когда уже стемнело — и прямо на въезде попадаем в пробку. Мы проезжаем ресторан, в котором справляют то ли свадьбу, то ли день рождения, то ли поминки. Половина и так узкой улицы занята машинами веселящейся толпы и самой толпой. Какой-то доброволец, которому, видимо, все равно нечем заняться, берет на себя миссию управлять потоками машин. Не уверен, что он внес большой вклад в организацию дорожного движения (здесь бы скорее пригодился регулировщик Шива), но в конце концов мы прибываем на конечную остановку возле станции метро Agra Fort. Найти тук-тук втридорога (при этом все равно поездка обходится мне примерно в 1 доллар) не составляет большой проблемы, так что до отеля я добираюсь с ветерком и тарахтеньем.
Разумеется, все едут в Агру, чтобы посмотреть Тадж-Махал — беломраморный мавзолей, который по приказу великого могола (не путать с монголом) Шах-Джахана 20 тысяч человек строили 20 лет. В здании упокоилась любимая (из трех официальных и неучтенного числа неофициальных) жена правителя Мумтаз-Махал. Она скончалась в походном шатре, рожая Шах-Джахану четырнадцатого ребенка, и никакая из прочих жен и наложниц не могли утешить правителя в его потере.
Самый красивый Тадж-Махал — на рассвете или закате. На закат у меня другие планы, поэтому я не ленюсь проснуться засветло. Хотелось бы написать, что я иду тихими улочками еще сонного города, но нет: Агра уже проснулась и стоит в пробках, полнясь постукиванием тук-туков и тифонами грузовиков.
У входа на аллею, которая начинается возле станции метро и ведет непосредственно ко входу в Тадж, меня перехватывает плотная толпа гидов, обещающих показать лучшие секретные места мавзолея, и водителей электрокаров. Последние скороговоркой объясняют, что до Таджа нужно идти километров пять, а по пути тебе встретятся летающие ножи, волчьи ямы, племя воинственных аборигенов, ров с крокодилами и озеро бесконечной печали. В общем, Индиане Джонсу хрустальный череп достался легче, чем тебе — Тадж-Махал. Разумеется, в эпоху гугл-карт подобные речи становятся все менее и менее эффективными.
Вход в Тадж-Махал — платный, и здесь (как и в любой другой достопримечательности Индии) иностранцев общипывают, как курочку на птицефабрике. Вход для граждан Индии стоит 50 рупий (полдоллара), а для иностранных граждан — 1100 рупий (12 долларов). Еще 200 рупий нужно заплатить, чтобы зайти в сам мавзолей.
Впрочем, в цену билета входят и дополнительные услуги. К каждому иностранному туристу (даже если он один, как я) приставляют своего официального гида, выдают бутылку воду, бахилы, чтобы не наследить в усыпальнице, и жетончик для выхода с территории. Кроме того, много раз повторяют, что ты уже за все заплатил, дополнительно ничего платить не надо, кто бы что тебе ни говорил. Ну, чаевые гиду приветствуются, но остаются на твое усмотрение (впрочем, гид так подробно объясняет, что он здесь водит туристов на волонтерских началах в свободное от основной работы время, что не дать ему хоть немного денег совесть не позволяет). Ну и в конце тебя отведут в мастерскую мраморных изделий, которые делаются из того же мрамора, из которого высечен Тадж, той же семьей, которая сейчас ремонтирует мавзолей по необходимости. И снова же отдельно мне объясняют, что покупать там что-то не обязательно (но, безусловно, это приветствуется).
Когда мы заходим на территорию Таджа, меня накрывает небольшое разочарование: утром с реки Ямуна, на берегу которой стоит комплекс, наполз настолько густой туман, что ничего не видно в пределах нескольких десятков метров. Впрочем, даже в такой густой пелене есть своя красота, и мое разочарование быстро проходит. В конце концов, большинство людей именно таким Тадж не видит.
Мы подходим к Таджу вплотную, я надеваю бахилы и пытаюсь не поскользнуться на мраморе. Толпа посетителей вереницей выстраивается к входу, а гид начинает рассказ о том, что стены Таджа украшены растительными узорами, цветами и каллиграфическими цитатами из Корана. В белом мраморе мастера вырезали крошечные углубления, куда вставляли драгоценные и полудрагоценные камни (лазурит, бирюзу, нефрит, агат и другие, названия которых я не могу перевести с английского и вряд ли знаю даже на русском), образуя детализированные узоры. Работы выполнялись лучшими резчиками — и нет, им не отрубили руки по окончании строительства мавзолея.
Внутри усыпальницы фотографировать нельзя из уважения к покоящейся здесь Мумтаз-Махал. Женщина средних лет, меж тем, делает селфи на фоне гробницы прямо возле знака с зачеркнутым фотоаппаратом. Гид прислушивается, коротко говорит: «Russians», — пожимает плечами, и мы выходим с обратной стороны мавзолея, откуда обычно открывается роскошный вид на противоположный берег Ямуны (но, увы, не сегодня).
Тайминг выстроен четко: мы приходим на смотровую площадку минут за пять до восхода солнца, чтобы полюбоваться розовыми красками на белых стенах Таджа.
Насладившись туманным восходом, мы идем к выходу — к непарадной изнанке Тадж-Махала. Квартал Тадж‑Гандж возник в XVII веке одновременно со строительством мавзолея — здесь поселились тысячи людей: каменотесы, резчики по мрамору, кирпичники и другие люди, занятые в огромном строительном проекте Шах‑Джахана. Со временем Тадж‑Гандж превратился в плотный городской район, вплотную примыкающий к южным воротам Тадж‑Махала. Тут меня заводят в мраморную лавку, усаживают на мягкий диванчик и начинают показывать, как древние строители украшали мавзолей драгоценными камнями и резьбой. Пока пожилой человек, представленный как мастер-камнерез в почтенном поколении и глава семьи, занимающейся ремонтом Таджа, выкладывает передо мной разнообразные изделия из мрамора, мой гид приносит чай масала в одноразовом глиняном стаканчике. С 2022 года в Индии запрещена одноразовая пластиковая посуда и упаковка. Поэтому приборы делают из дерева, трубочки — из бумаги, а стаканчики — из глины. Благодаря запрету возле точек с горячими напитками теперь образуются экологически чистые мусорные кучи из глиняных черепков.
Увы, мраморные изделия в моем бюджете не предусмотрены, поэтому благодарю за увлекательный рассказ и покидаю мраморную лавку под немой укор распинавшегося передо мной битый час почтенного камнереза. Мы прощаемся с гидом, он на одном тук-туке укатывает за следующим иностранцем, а я на другом несусь по кривым узким улочкам Тадж-Ганджа к своему отелю — поспать и набраться сил перед вечерней частью программы.
Вторая достопримечательность Агры, которую рекомендуют посещать на рассвете или закате (и, как я позже выясню на собственном опыте, большинство предпочитают именно закат) — Красный форт. Мощная крепость из красного песчаника протянулась на целых 2,5 километра вдоль берега той же реки Ямуны всего в нескольких километрах от Тадж-Махала.
В 1565 году император с тавтологичным именем Акбар Великий перенес столицу из Дели в Агру, в которой приказал построить подобающую резиденцию. Изначально форт выполнял оборонительную функцию (здесь даже построили всего два входа — ведь чем меньше дырок в стенах, тем неприступнее крепость), но при Шах-Джахане превратился в роскошную дворцовую резиденцию с мраморными залами, садами и павильонами. Шах-Джахан, что называется, подстелил себе соломки: именно здесь он провел последние годы жизни, находясь под домашним арестом по приказу собственного сына и любуясь шикарным видом на Тадж.
Две достопримечательности соединяет пока что куцая линия метро, открывшаяся всего два года назад. Сейчас на ней шесть станций (но продолжение и вторая ветка уже строятся вовсю), и большинство пассажиров — любопытные туристы из разных уголков Индии, для которых подземка стала третьей достопримечательностью Агры.
Метро сверкающее, чистое и построено явно «на вырост». Пока что это одно из немногих посещенных мною мест в Индии, где довольно пустынно. На входе, как и в Дели, куча людей в форме и обязательный досмотр с металлоискателями и рентгеном. Впрочем, на пищание этой штуки сотрудники службы безопасности обращают так же мало внимания, как и их коллеги на входе в Тадж.
Вход в Красный форт для иностранцев стоит в 13 раз дороже, чем для местных (650 рупий против 50). Хотя ежедневно крепость посещают тысячи человек, площадь его такова, что внутри не тесно. Великие моголы строили с размахом, присущим самой богатой стране в мире. Индия была мировым лидером по производству текстиля, специй, индиго — безумно дорогих товаров лет еще лет триста-четыреста назад. В XVII веке экономика империи моголов была сопоставима по объему с совокупным доходом всей Европы — страна генерировала четверть всего мирового ВВП. Потом Ост-Индская компания основательно пограбила Индию, умело сталкивая лбами местных набобов, и на этом богатстве выросла британская промышленная революция и империя, над которой не заходит солнце.
На закате красный песчаник становится еще более красным, а вид на Тадж-Махал — еще более сказочным, несмотря на непреходящий смог. Больше всего посетителей — у окошек-бойниц стены, нависающей над долиной Ямуны. Все стараются запечатлеться на фоне Таджа своей рабочей стороной.
Солнце склоняется — и охранники свистками оповещают всех, что форт закрывается. На выходе из ворот Амара Сингха толпу, которая несет меня прочь из форта, встречают разнообразные торговцы. Лавируя между ними и тук-туками, я попадаю на площадь перед входом в метро, ограниченную гранитными столбиками, как будто кругом из мела. За эту границу торговцы не заходят — предполагаю, что она очерчивает пределы владений метрополитена, и отсюда всех прогоняет охрана.
Я быстро добираюсь до отеля, ужинаю в местном ресторанчике (к слову, в Индии брать отель с рестораном — правило здорового образа жизни, поскольку гостиницы не заинтересованы в том, чтобы гость уделал им все, отравившись их едой) и ложусь спать. Завтра — ранний подъем и переезд в один из самых атмосферных городов мира.
